250 лет Людвигу ван Бетховену!
Людвиг ван Бетховен (1770-1827) — немецкий композитор, пианист и дирижёр. Бетховен, наряду со своими современниками — Вольфгангом Амадеем Моцартоми Йозефом Гайдном, представителями «Венского классицизма», оставил образцы монументальной музыкальной культуры. В его творчестве классическая школа достигла законченного развития и, одновременно, был осуществлён диалектический переход к романтизму.
Способность трактовать фортепиано как оркестр была отличительной особенностью Бетховена как пианиста. Эту традицию от Бетховена унаследовал весь романтизм — от Ференца Листа до Сергея Рахманинова. В его творчестве классическая зрелость была достигнута в таких жанрах музыки, как фортепианная соната (32 сонаты), фортепианный концерт (5 концертов) и симфония (9 симфоний). Бетховен придал фортепиано неповторимый характер звучания и исполнения — боевой, патетический, стремительный, пламенный и многомерный. Людвиг ван Бетховен, и вслед за ним Ференц Лист, превратили рояль в абсолютно универсальный и самодостаточный инструмент-оркестр.
Личный рояль Бетховена в доме-музее в Вене.
Краткое жизнеописание
16 декабря 1770 года в г. Бонн (совр. — федеральная земля Северный Рейн-Вестфалия) родился Людвиг ван Бетховен. Отец мальчика, Иоганн Бетховен, с ранних лет начал обучать его игре на скрипке и клавесине, стремясь повторить успех Леопольда Моцарта и его сына-виртуоза Вольфганга. Но Людвиг не оправдал надежд своего отца, и тот перепоручил его обучение своим друзьям. Уже в 12 лет Бетховен стал помощником придворного органиста Кристиана Готлоба Нефе, который и помог юноше раскрыть свой талант.
Бетховен в 13 лет.
Бетховену пришлось рано оставить школу, но он выучил латынь, а позже — французский и итальянский языки. Много читал: «Жизнеописания» Плутарха, «Илиада» и «Одиссея» Гомера, драмы Шекспира, а также «Страдания юного Вертера» Гёте и «Разбойники» Шиллера — величайших классиков немецкой литературы. Бетховен, как можно предполагать, сохранил на всю жизнь в своём сердце романтический дух шиллеровских драм, он никогда не отступал от революционных идеалов своей юности: его последняя, 9-ая симфония была положена именно на «Оду к радости» Фридриха Шиллера…
Фридрих Шиллер (1759-1805) — великий немецкий поэт, драматург и историк.
Бетховен, подобно Шиллеру, был пламенным гуманистом и всю свою жизнь воспевал Свободу, Равенство и Братство!
«Стойкость в муке нестерпимой,
Помощь тем, кто угнетен,
Сила клятвы нерушимой -
Вот священный наш закон!
Гордость пред лицом тирана
(Пусть то жизни стоит нам),
Смерть служителям обмана,
Слава праведным делам!»
Фридрих Шиллер, “Ода к Радости”
В 16 лет Бетховен побывал в Вене — музыкальной столице тогдашней Европы. Здесь Людвиг встретился с Моцартом. «Он всех заставит говорить о себе!» воскликнул Моцарт, услышав фортепианные импровизации юноши. В 1787 году скончалась мать Бетховена, Мария-Магдалина, и Людвиг должен был взять на себя заботу о семье, он стал альтистом в оркестре боннского театра, где на него большое впечатление произвели оперы Вольфганга Моцарта и Кристофа Виллибальда Глюка.
В 1789 году, стремясь продолжить образование, Людвиг посещает лекции в Боннском университете (примечательно, что именно в этом университете на факультете юриспруденции в 1835-1836 гг. будет учиться юный Карл Генрих Маркс). До Бонна доходят вести о том, что 14 июля 1789 года в Париже была взята Бастилия! — Великая Французская Революция произвела на смелого и гордого юношу неизгладимое впечатление… «Свободен тот, для кого ничего не значат преимущества рождения и титул», — торжественно провозглашает Бетховен в своей «Песне свободного человека», протестуя против современного ему сословно-аристократического общества.
Бетховен в 30 лет.
В 22 года Бетховен перебирается в Вену, где берёт уроки у Йозефа Гайдна. Хотя занятия очень скоро разочаровали как ученика, так и учителя, Бетховен посвятил свои первые 3 сонаты для фортепиано именно Гайдну, вскоре уехавшему в Лондон. Людвиг нашёл себе нового преподавателя — Антонио Сальери, талантливого композитора и педагога.
Соната №1 F-moll для ф-но, посвящена Й. Гайдну.
Бетховен довольно быстро снискал себе славу виртуозного пианиста в Вене. Его игра отличалась смелостью, решительностью и боевитостью, что резко контрастировало с привычной венской публике «изысканно-кружевной» игрой клавесинистов.
В Вене Бетховен стал тем, кем мы его почитаем до сих пор — великим симфонистом и пианистом, одним из крупнейших представителей классической европейской музыки: «над своими произведениями Бетховен работал тщательно и порой долго, так что они, подобно могучим деревьям, постепенно разрастались из начального зерна — концентрированного сгустка музыкальной мысли — во все стороны, вверх, вглубь и вширь. Людям, которые слышали его вдохновенные импровизации, было не очень понятно, почему творческий процесс проходил у него не так легко, как, например, у Моцарта, после которого почти не осталось черновиков и эскизов. Моцарт обычно писал сразу набело, иногда набрасывая вчерне лишь контрапункты с соединениями разных тем — эта работа требовала глазного контроля. Бетховен же, напротив, исписывал кипы нотной бумаги, прежде чем сочинение обретало свой законченный вид. Так было с самого начала, ещё до того, как его слух начал ухудшаться. Он хранил все свои эскизы, и самые ранние относятся ещё к 1786 году» [Лариса Кириллина, ЖЗЛ, Бетховен].
Портрет Л. Бетховена (К. Штилер, 1820). Композитору 40 лет.
В 26 лет Бетховен начал постепенно терять слух. Глухота с каждым годом прогрессировала, так что в какой-то момент Бетховен оказался на грани самоубийства. Однако упорство и мужество этого человека помогли ему преодолеть своё проклятье: «мне казалось немыслимым покинуть свет раньше, чем я исполню всё, к чему я чувствовал себя призванным», — признавался он позже. Парадоксально, но чем более глух становился композитор, тем большую зрелость, цельность и силу обретала его музыка…
«Для Бетховена музыка была тем, чем живопись была для Леонардо да Винчи — una cosa mentale [порождением ума]. В его мозгу рождались чудесные композиции, которые ему было не обязательно слышать. Сила цельной мысли, растворяющейся в своем мире, такова, что реальность звучания, хотя ему ее очень не хватало, не обязательна: именно когда он совершенно оглох, он и создал свои самые глубокие произведения» [Бернар Фоконье]: например, «Missa Solemnis», 9-ая симфония, Große Fuge B-dur, 31-ая и 32-ая сонаты для фортепиано и др.
Соната №32 С-moll, последняя фортепианная соната Бетховена. Первая часть написана в несколько изменённой сонатной форме, в виде двухголосной фуги. Одно из самых цельных и содержательных произведений Бетховена: «В первой части композитор снова возвращается к так характерным для него могучим, мятежным порывам. Небольшая интродукция (maestoso) начинается трагическими возгласами, переходящими после минутного успокоения в вихреобразный порыв, рождающий главную тему allegro. В дальнейшем вся первая часть подобна буре, в которой бушуют вырвавшиеся из оков стихии; только по временам они на короткие миги утихают и уступают место более спокойным звучаниям» Б. Астафьев.
Последние 10 лет Бетховен был полностью глухим: «Теперь он совершенно оглох. Начиная с 1818 года ни один из используемых им аппаратов, слуховых рожков разной формы и размера, ни один из методов лечения — ни пребывание на водах, ничто — уже не могли бороться с очевидностью: его слух полностью утрачен. Фортепианный мастер Штрейхер …изготовил для него двойной раструб, который можно было приспособить к роялю для усиления звука — всё напрасно. Общаться с внешним миром он отныне сможет только с помощью своих разговорных тетрадей. Конечно, глухота способствовала созданию легенды, романтического образа мученика искусства. Из-за неё он уже не мог выступать на сцене как исполнитель, даже как дирижер, потому что всегда убегал вперед или отставал на несколько тактов от оркестра, что могло вызвать трагикомический эффект куклы, продолжающей яростно жестикулировать (его дирижерская манера была довольно экспансивной), когда музыка уже смолкла…» [Бернар Фоконье].
Бетховен за работой. Композитору были присущи небрежность и неприхотливость во внешнем виде и в быту, что вполне простительно творческому человеку…
«Замкнувшись в одиночестве, Бетховен ощущал потребность вернуться к основополагающим ценностям своего искусства: вновь стал изучать, читать мастеров, особенно Баха и Генделя. У Баха он учился форме, в особенности фуге, которой до сих пор несколько пренебрегал, однако в своих последних произведениях он докажет, что её чудесные возможности ещё далеко не исчерпаны.
Личная жизнь потерпела крах: Людвиг никогда не женится и не будет иметь собственных детей… Общественная жизнь кончена: глухота мешает ему появляться на публике и поддерживать «нормальные» отношения с современниками. Что ему остаётся? Заново изобретать музыку, идти непроторенным путем» [Бернар Фоконье].
Бетховен, увертюра «Эгмонт» к одноимённой трагедии И. Гёте (1810, op. 84). Эгмонт — героическая фигура, пламенный борец за освобождение Голландии от испанского ига. Одно из самых характерных произведений композитора.
Несмотря на глухоту, композитор остаётся в курсе не только политических, но и музыкальных новостей. Он читает (то есть слушает внутренним слухом) партитуры опер Джакомо Россини, просматривает сборник песен Франца Шуберта, знакомится (читает) с партитурами отца немецкой романтической оперы Карла Марии Вебера — «Вольный стрелок» и «Эврианта».
Работа над грандиозной Девятой симфонией заняла у Бетховена два года, хотя замысел зрел на протяжении всей творческой жизни. Ещё до переезда в Вену, в начале 1790-х годов, он мечтал положить на музыку, строфа за строфой, всю оду «К радости» Шиллера; при появлении в 1785 году она вызвала небывалый энтузиазм у молодежи пылким призывом к братству, единению человечества. Много лет формировалась и идея музыкального воплощения. С годами рождалась эта простая и величавая мелодия, которой было суждено в звучании монументального хора увенчать творчество Бетховена.
Девятая симфония D-moll — одно из величайших творений в истории мировой музыкальной культуры. По величию идеи и глубине её этического содержания, по широте замысла и мощной динамике музыкальных образов Девятая симфония превосходит всё созданное самим же Бетховеном.
Русский композитор А. Н. Серов так описывал первую часть 9-ой симфонии: «Это первое мрачное эпическое вступление пахнет кровавыми днями терроризма. Царство свободы и единения должно быть завоёвано. Все ужасы войны — подкладка для этой первой части. Она ими чревата в каждой строке. Эти темные страницы служат художественным контрастом (repoussoir) для отдаленного еще Эллизия, но, кроме писательского приема, это, вместе — глубочайшее философское воплощение в звуках темных страниц истории человечества, страниц вечной борьбы, вечных сомнений, вечного уныния, вечной печали, среди которых — радость, счастье мелькают мимолетным, как молния, проблеском».
Радость, пламя неземное,
Райский дух, слетевший к нам,
Опьяненные тобою,
Мы вошли в твой светлый храм.
Ты сближаешь без усилья
Всех разрозненных враждой,
Там, где ты раскинешь крылья,
Люди — братья меж собой «…»
Кто сберёг в житейской вьюге
Дружбу друга своего,
Верен был своей подруге, —
Влейся в наше торжество!
Кто презрел в земной юдоли
Теплоту душевных уз,
Тот в слезах, по доброй воле,
Пусть покинет наш союз!
Фридрих Шиллер, «Ода к Радости»
Девятую симфонию (ор. 125, 1822 — 1824) от всех предшествующих симфоний Людвига ван Бетховена отделяют десять лет. В этом самом грандиозном из всех его инструментальных произведений композитор в последний раз возвратился к теме героической борьбы, которая красной нитью проходит через все его творчество…
Людвиг ван Бетховен всегда был, есть и впредь будет для всех нас вселенским человеком. Сердце, не преданное гуманистическим идеалам, интернациональному братству и праведной задаче освобождения народов мира от угнетении, эксплуатации и гнёта, — такое сердце не способно понять Бетховена! Классическая музыка, задавшая величайшую нравственную планку благородства и мужества в искусстве, во все времена будет знаменем борющегося человечества, знаменем нашего сопротивления и единства!
«Музыка — более высокое откровение, чем вся мудрость и философия. Кому открывается моя музыка, тот избавляется от всех тех бед, которые терзают других людей»
Вечная слава Людвигу ван Бетховену!
Тимур Гайдук.
Қызыл Отау / Красная Юрта