Мухамеджан Сералин. Агитация и пропаганда по-казахски.

featured

Как часто вы встречаете упоминание Ахмеда Байтурсынова? А Алихана Букейханова?
Скорее всего, если вы хотя бы изредка следите за казахстанскими СМИ, их имена на слуху, да и улицы в городах напоминают о них. А вот имя Мухамеджана Сералина вспоминают редко, если вы не живёте в Костанае. Возможно, вы лишь слышали, что когда-то жил такой человек. Даже если вы уже знаете, кто он, предлагаю всё же дочитать материал — может быть, станет понятнее, почему Сералин заслуживает больше внимания. А может быть, его забывают неслучайно…

Так кто же такой Мухамеджан Сералин?

Писатель, публицист и общественный деятель, заметно повлиявший на общественно-политическую мысль Казахстана. Родился в 1872 году в селе Урнек и там же умер 8 ноября 1929 года. Учился в медресе Троицка, окончил двухклассную русско-татарскую школу. Издавал журнал «Айкап», сотрудничал с газетой «Ушкын», в 1922–1923 годах был заместителем председателя Костанайского губисполкома, а в 1923–1926 гг. возглавлял газету «Ауыл» [1, с. 14; 2, с. 472 ].

Примерно так описывают Сералина большинство открытых источников, включая Википедию и пятитомник национальной энциклопедии Казахстана. Любопытно, что в энциклопедии вовсе нет упоминания о членстве Сералина в ВКП(б). Это показалось странным, и я заглянул в энциклопедию казахской литературы — там тоже нет сведений о его принадлежности к большевикам. Хотят ли авторы нам сказать, что при выдаче партбилета он держал пальцы крестиком?

Пора перейти к его взглядам и основаниям, на которых они складывались. Как верно заметил С. З. Зиманов, сделать это полноценно в одной работе почти нереально, тем более в статье. Но попробую передать то, что часто упускает официальная литература.

Изучая взгляды любого общественного деятеля, важно учитывать объективные условия его эпохи. Можно соглашаться или нет с авторами XIX века, но их тексты — ценный антропологический материал. Так, разбирая творчество Достоевского, при всей его мрачности, мы узнаём многое о его времени. Тот же приём применим к Горькому, Маяковскому или Сералину. Этот фактор часто игнорируют, из-за чего личности либо чрезмерно идеализируют, либо оценивают мерками современности, что даёт обратный перекос.

Казахские султаны с представителями русского чиновничества.

Казахское общество времён Сералина было патриархально-феодальным и глубоко традиционным. Но степь не была единым социально-экономическим пространством. Историк Сергали Толыбеков отмечал, что степень экономических и культурных контактов с русскими в регионах различалась, что приводило к разным формам хозяйствования и социальным отношениям [3, с. 495]. Не углубляясь в детали, напомню: существовали кочевые скотоводческие районы, полукочевые с зачатками земледелия и оседлые скотоводческо-земледельческие, все на разных ступенях развития [3, с. 495]. Об этом стоит помнить, чтобы Сералин не казался мечтателем. Казахи переходили к оседлости ещё до революции, так что идея оседания была не нова, а служила ответом на накопившиеся проблемы. Сам Сералин писал, что жизнь в степи идёт своим чередом, независимо от того, к каким выводам придёт интеллигенция [4, с. 163]. Исторический процесс не опирается на мнение отдельных личностей; массовая жизнь мало связана с публикациями в «Казак» или «Айкап», и это важно учитывать.

Теперь перейдём от общих рассуждений к конкретике — к биографии Мухамеджана Сералина.

С. Зиманов верно замечал, что Сералин глубоко понимал казахскую жизнь — и кочевую, и оседлую. На его мировоззрение повлияло место рождения: с детства он впитывал казахскую и русскую культуру, значимым было и влияние татар. Общение с татарской интеллигенцией в Оренбурге, Уральске, Костанае и Троицке формировало его взгляды [5, с. 50–51]. В сочетании с опытом российских социал-демократов это подтолкнуло его к просветительской деятельности. Либерально-демократические, а затем революционные идеи уберегли его от идейных ловушек, куда попали деятели движения Алаш.

Может показаться, что его взгляды сложились сразу, но это не так. Путь был непрост: где-то он ошибался, где-то оказывался прав. Это особенно видно по письмам и статьям — сначала как патриот он придерживался либеральных, во многом религиозно окрашенных убеждений, затем пришёл к пониманию народной, а не представительской демократии, что в итоге привело его к социалистическим взглядам.

Обложка журнала «Айкап»

Этим Сералин и интересен: его вклад в становление национальной прессы огромен. «Айкап» долгое время был рупором прогрессивных идей и распространял демократические взгляды среди интеллигенции. Журнал нельзя идеализировать — он не всегда был образцом, но представлял собой эксперимент и первый шаг к настоящей национальной самоидентичности. Сералин сам критиковал его работу, понимая значение, но не преувеличивая его.

Показательно, что до «Айкап» Сералин участвовал в подготовке русско-казахской демократической газеты. Однако он покинул будущую редакцию, отказавшись от денег знатных баев. Он понимал, что в таком случае станет их идеологическим рупором, и от демократичности не останется и следа [5, с. 65].

Такая борьба интеллигенции с влиянием знати, пытавшейся оседлать любой протест, во многом и породила социалистические взгляды. Они выросли из антиродовых, антифеодальных и антиколониальных идей. Главной проблемой казахская интеллигенция считала застой в социально-экономическом устройстве, подкрепляемый байством и поддерживавшими их колониальными властями. С усилением напряжения борьба только расширялась. Уроженец Тургайской области Сералин оказался в эпицентре — в Костанайском уезде ситуация была особенно напряжённой из-за большого числа железнодорожных рабочих, политически зрелых и активных [5, с. 90].

В 1905 году в Костанае появился революционный кружок, фактически новая ячейка РСДРП: 15 членов и около десятка сочувствующих, среди которых был Сералин. Знакомство с лидерами кружка, такими как Д. Пустовалов и З. Толстых, сильно повлияло на формирование его социалистических взглядов. Важна и роль Семёна Семёновича Ужгина, одного из основателей кружка.

С первых дней революции 1905 года он занялся пропагандой: переводил листовки на казахский язык и распространял их в степи. Он действовал прагматично, не пытаясь загрузить степняков Ленином или Марксом — их бы просто не поняли. Вместо этого использовал казахский фольклор, сказки и песни против баев и биев, их жадности и самодурства. Позже байство запустило ответную травлю, но это лишь укрепило его убеждения и подтвердило, что патриархальные и феодальные устои — пережиток, с которым надо бороться [5, с. 96].

Помимо политики, Сералин писал художественные тексты. Его стих, посвящённый расстрелу на Ленских приисках, «Письмо другу в аул соседний», стоит отдельного внимания. Приведу отрывок, но советую прочитать полностью:

«…Приникни ухом к зовам гула!
Не твой ли брат иль сын голодный,
Погиб от пуль в тайге холодной?
Скорбеть привыкли мы давно…
Но, правда ль, будто суждено
Нам роком злого неба
Глотать свинец – не масло с хлебом?
Ужли всегда, из века в век,
Земной рабочий человек,
В слезах, терзаниях, печали,
Не сыщет радостные дали?
О, нет, собрат! О, нет!
Копи же брат, на битвы силы!» [5, с. 100]

Стих показывает, что Сералин переживал за всё рабочее движение. Он не делил людей по национальности, а смотрел на классы — это видно по его публикациям. Восхищаясь трудолюбием казахов, он отмечал, как их терпением пользуется байство, так же как помещики наживались на русском крестьянине, как богатели кулаки.

Султан с двумя жёнами.

Сералина отличал практичный и ясный ум. Для него идеи и действия были неразделимы: преобразования — реальный путь к улучшению жизни. Прогресс он видел в просвещении, хозяйстве, социальном укладе. Главной задачей считал ликвидацию неграмотности. Ленинское «Учиться, учиться и ещё раз учиться» он исполнял буквально — учил людей и учился сам.

В одной из статей он перечислил первоочередные задачи: землеустройство, оседание кочевников, обучение и открытие школ, освобождение женщин. Последнему пункту уделял особое внимание. Его тревожило, что проблема женского положения остаётся нерешённой; сравнение женщины, матери или сестры, с товаром кажется жёстким, но имеет основания [4, с. 39]. Неравноправие, как и другие проблемы, он связывал с необходимостью решения экономических задач [5, с. 113].

Слова Сералина подтверждались делами: он преподавал в школе, основанной Ибраем Алтынсариным. Среди его новаций — школьная библиотека. Он пополнял её не только собственными книгами, но и газетами и журналами из Москвы, Петрограда, Казани, Оренбурга и Средней Азии, а также произведениями казахских поэтов и общественных деятелей.

Работа не ограничивалась одним аулом: он изучал школы в других регионах, перенимал опыт просветителей, совершенствовал методику. Параллельно он агитировал баев и купцов поддерживать школьное строительство материально.

Мировая война прервала его преподавание, и Сералин вернулся к политике. В отличие от части деятелей «Алаш» он активно возражал против исполнения царского указа о наборе казахов на тыловые работы. Он видел здесь не только нарушение прежних договорённостей, но и классовое неравенство: дети баев и купцов откупались, а удар приходился на беднейших. Призывая жителей аула бойкотировать составление списков, он вызвал волну отказов и в соседних селениях. Внешне его позиция напоминала риторику авторов газеты «Казах», но если они демонстрировали лояльность царизму, то Сералин исходил из того, что «сначала нужен союз русского и казахского солдата» — самостоятельная борьба казахов, по его мнению, была обречена [5, с. 129–131].

После Февральской революции он не примкнул к Алаш-Орде, отказался участвовать в создании национальной автономии, а Октябрь встретил в родном ауле. Масштаб событий он осознал не сразу: расстояние от политического центра сказывалось. Помог разобраться земляк Алиби Джангильдин. С этого момента Сералин активно включился в работу, вступил в партию большевиков, а в 1919 году стал заведовать земельным отделом Кустанайского уездного исполкома. По распоряжению Джангильдина участвовал в формировании красногвардейского отряда в Костанае. В 1920 году после создания «Ушкын» вошёл в редколлегию, год спустя возглавил Шубарский волисполком и занялся организацией губернской газеты на казахском языке. Он много сделал для советского строительства в Костанае и аулах, ведя агитацию и пропаганду. В 1922–1923 годах его избрали членом ЦИК КазАСР, а с 1923 года он стал редактором «Ауыл».

В 1924 году болезнь заставила его оставить работу, хотя в 1926–1928 годах, когда состояние улучшалось, он вновь привлекался к партийным делам. Но прогрессирующая болезнь не давала работать в полную силу. В 1928 году его приковал к постели паралич, весной 1929 года он умер.

Жизнь, творчество и деятельность Сералина — пример подлинного патриотизма и верности народу и идеалам. Он занимает заслуженное место среди деятелей казахской советской эпохи.

С. Зиманов в соавторстве с К. Идрисовым сетовал, что молодёжь забывает Сералина. Хотелось бы показать Салык Зимановичу, что от этой памяти осталось сейчас.

И действительно, память о таких деятелях, как Джангильдин или Сералин, современным властям неудобна. Причин несколько: они служили советскому государству, придерживались социалистических идей, а также представляют ту часть интеллигенции, которая не была уничтожена. Можно возразить: «Сералин не дожил до сталинских репрессий». Но ведь и не все деятели Алаш были расстреляны: Алимхан Ермеков, один из основателей движения, пережил сталинскую эпоху и умер в 1970-м. Однако вспоминают его куда реже, чем Алихана Бокейханова или Ахмета Байтурсынова; спасло, что отсидел, иначе забыли бы.
Взять того же Алиби Джангильдина: у него есть улицы и памятник, но кто знает о нём больше, чем просто факт существования? Кто помнит, чем он занимался, за что его чтят? Современная память — не в табличках и улицах, а в информационном поле. Имя может украшать десятки улиц, но оставаться фигурой умолчания.

Список литературы:

  1. «Казахстан» Национальная энциклопедия т. 5// Главный редактор Б. Аяган – Алматы: Главная редакция «Қазақ энциклопедиясы», 2006. – 560 с.

  2. Қазақ адибиетi. Энциклопедиялық анықтамалық // Бас редакторы Тасмагамбетов И.Н. – Алматы: «Аруна Ltd.» ЖШС, 2010. – 576 б.

  3. Толыбеков С. Е. Кочевое общество казахов в XVII — начале XX века. (Политико – экономический анализ)// Алма-Ата: Наука АН КазССР, 1971. – 633 с.

  4. Сералин Мухамеджан. Мақалалары, публицистикалық шығармалары, поэмалары және аудармалары//Бас редакторы Ыдырысов К. – Астана: Аударма, 2002. – 344 + 1 б.

  5. Зиманов С. З., Идрисов К. З. Общественно – политические взгляды Мухамеджана Сералина. – Алма-Ата: Наука АН КазССР, 1989. – 165 с.

Артур Мухаметзянов

Қызыл Отау / Красная Юрта