Чокан Валиханов
«Я без церемоний признаюсь: я в вас влюбился. Никогда ни к кому, даже к родному брату, не чувствовал такого влечения, как к вам, и бог знает, как это случилось» (Ф.М. Достоевский о Чокане Валиханове) [2]
Как яркий метеор промелькнул над нивой востоковедения потомок казахских ханов и офицер русской армии Чокан Чингисович Валиханов (Н.М. Веселовский) [2]
Рассмотрим жизнь и деятельность Чокана Валиханова (1835–1865) — первого казахстанского учёного мирового уровня, корифея науки и пример талантливого человека, сумевшего получить признание за короткую, но насыщенную событиями жизнь.
Будущий исследователь родился в 1835 году в семье старшего султана Кушмурунского округа Чингиса — сына Вали хана, потомка Аблая. Чокан происходил из знати. Его рождение пришлось на драматическое время: усиливалось присоединение Казахстана к России, царское правительство разворачивало колонизацию. В 1820-х упразднили ханскую власть в Младшем жузе, ввели волости и округа. Старший жуз оставался в полузависимом положении от среднеазиатских государств со своими претензиями.
Точную дату рождения установить сложно: мнения разнятся, но наиболее вероятен 1835 год.
Родители Чокана были образованными и передовыми. Отец, чингизид и потомок Аблая, имел широкие связи, свободно владел русским, окончил Сибирский кадетский корпус. К моменту рождения сына имел чин полковника, был одним из самых известных людей Среднего жуза и представлял Областное правление в Омске.
Мать, Зейнеп, дочь бия Чормана, сыграла ключевую роль в воспитании и духовном становлении будущего учёного.
«Другим лицом, особенно меня заинтересовавшим в Омске, был Чокан Чингисович Валиханов. Киргиз родом из Средней орды, он был внуком последнего киргизского хана Валия и правнуком знаменитого Аблай-хана, потомка Чингис-хана. Его мать была родная сестра «Митридата» киргизского народа — Кенесары Касимова.» [3]
Так отзывался о нём географ Пётр Петрович Семёнов-Тянь-Шанский, познакомившийся с молодым Валихановым в Омске и оценивший его талант.
До кадетского корпуса Чокан учился в медресе, освоил грамоту, увлёкся историей и культурой Востока — интересом, который пронёс через всю жизнь.
Благодаря влиянию отца и собственному усердию Чокан поступил в Сибирский кадетский корпус в Омске. Там преподавали широкий круг предметов — от математики до иностранных языков. Слабый русский осложнял учёбу, но усилия окупились: Чокан пользовался уважением преподавателей и интересом сверстников. В 1853 году он выпущен корнетом и зачислен в армейскую кавалерию.
«Обладая совершенно выдающимися способностями, Валиханов окончил с большим успехом курс в Омском кадетском корпусе, а впоследствии, уже в Петербурге, под моим влиянием слушал лекции в университете и так хорошо освоился с французским и немецким языками, что сделался замечательным эрудитом по истории Востока и в особенности народов, соплеменных киргизам.» П.П. Семёнов-Тян-Шанский [4]
Чокан отлично владел восточными языками (арабский, персидский), знал тонкости казахского общества. Это быстро сделало его ключевой фигурой экспедиций: важны были и его внешность (китайцы с подозрением относились к европеоидам), и глубокие знания о народах Востока.
Началом научной деятельности считают 1855 год: киргизский манап племени Богу Буранбай принял российское подданство и попросил снарядить экспедицию для изучения местных краёв. Генерал-губернатор Западной Сибири Густав Гасфорт организовал группу для изучения Джунгарии, где важную роль получил молодой Валиханов.
«Над Средней Азией висела до сих пор какая-то таинственная завеса. Несмотря на близкое соседство двух могущественных европейских держав, России и Англии, большая часть ее все-таки остается для европейской науки во многих отношениях недоступною» [5]
Так Чокан отмечал скудость научных сведений о Средней Азии.
Результаты зафиксированы в его труде «Очерки Джунгарии»: исследователь описал земли, уделил внимание истории и одним из первых отметил важность работы Мухаммеда Хайдара Дулати «Тарих-и Рашиди».
«Между тем превосходная история этой страны, написанная в средине XVI столетия мирзой Мухаммед Хайдар Куреканом, визирем кашгарского хана Абдул-Рашида и названная им в честь этого хана «Тарихи-Рашиди», до сих пор остается неизвестною. В музее академии наук находится турецкий перевод этого сочинения, а в библиотеке С.-Петербургского университета персидский подлинник. К сожалению академический экземпляр не полон, а университетский изобилует ошибками и, очевидно, скопирован человеком, не знавшим персидского языка. Тарихи-Рашиди разделяется на два отдела: первый отдел содержит в себе историю кашгарских ханов от Тоглук-Темира до Рашида до 962 года геджры (1554) второй отдел имеет характер мемуаров» [6]
Чокан Валиханов отличался и литературным талантом. Описания исследованных им краёв показывают его писательские способности. Вот как он запечатлел Алатауские горы:
«С Аксу мы увидели снежные верхи Алатауских гор. Дальняя синева этих гор пестрела высоко, соединяясь с облаками. Местами верхи выходили из-за туч – выходящее солнце разливало на них багрово блестящий свет. Красота удивительная!»[7]
Во время этой экспедиции Чокан записал множество преданий и рассказов киргизского и казахского народов, вероятно сохранившихся до наших дней благодаря его усилиям.
Зарисовки Чокана Валиханова. На рисунке изображен казахский аул
«Находясь при экспедиции, я посетил аул Бурамбая, собрал несколько замечательных преданий и составил записку о дикокаменных киргизах.» [8]
Чокан отмечает отсутствие у кочевников письменной литературы и подчёркивает развитую систему устной передачи информации.
«Любовь к старине и богатство преданий составляют особое достояние кочевых народов северной и средней Азии. Предания эти сохраняются свято или в виде родовых воспоминаний в памяти старейшин, как напр. юридические предания и генеалогические, или в форме эпоса передаются из рода в род особенным сословием певцов. Многие слова и обороты, неупотребительные в настоящее время, показывают их древность.» [9]
Любопытно, что Чокан записал киргизскую поэму «Манас». В дневнике он отметил:
«Язык этой поэмы гораздо приятнее разговорного, но напев очень неприятен.» [10]
Рисунок Валиханова во время его пребывания в Кашгарии. 1858 год
Важным событием стала Кашгарская экспедиция 1858 года. Регион имел особое значение: здесь пересекались интересы России, Китая и Великобритании, считавших Кашгарию стратегическим плацдармом. Царскому правительству нужно было получить более точные сведения для выработки политики.
В Кашгарии вспыхнуло сильное народное движение под руководством Валихана торе, вскоре подавленное китайцами. Генерал-губернатор Гасфорт отмечал:
«Возмущение в Кашгаре, как и должно было ожидать, вспыхнуло и угрожает вскоре принять обширные размеры. Чтобы показать всю важность его для дел Средней Азии и для наших пограничных, необходимо сказать несколько слов о положении его и отношении к китайскому правительству и соседственным ханствам.
Завоевание Кашгара стоило Китаю кровопролитной войны с Чжангер ханом, прежним его владетелем. Чжангер хан был схвачен и варварски умерщвлен, но дети его спаслись бегством в Хоканд, один из них просил генерал-губернатора Западной Сибири о покровительстве России, в котором, к сожалению, ему тогда было отказано. Теперь они, как слышно, отправились в Кашгар, чтобы воспользоваться восстанием его.» [11]
Оценивая значение Кашгарии для России, губернатор подчёркивал её стратегическую и экономическую роль.
«Кашгар, обширная и плодоносная провинция, в которой считается более миллиона жителей, отделен от Китая проходами Мус-Дата, которые весьма легко преградить: с юга он отделен от английских владений в Индии (от Лагора, в недавнее время с такими усилиями завоеванного Англиею) незначительным, хотя и горным пространством; далее к западу граничит с Авганистаном и Хокандскими владениями, и наконец на севере примыкает части наших сомнительных владений Дикокаменных киргизов (Бурут). Географическое положение указывает уже на важность Кашгара в политическом значении как для России, так и для Англии, и этим объясняется старание той и другой иметь в нем своих агентов, в чем однако по сие время они не успели, по случаю подозрительности и недоверчивости китайского правительства. Русское правительство, продолжая линию своих укреплений и военных поселений от Семипалатинска до Или, делает этот путь более для себя доступным.» [12]
«Теперь, когда военное занятие китайских постов на Амуре угрожает разрывом России с правительством Китая, конечно мы должны обратить особенное внимание на западные пределы Китайской империи.
Таким образом стремление России как можно скорее приступить к изучению Кашгарии с целью развития здесь собственного влияния привело к отправке опытного и надежного человека в Кашгар, для разузнания о ходе происшедшего там восстания.» [13]
Было очевидно: исполнитель задания должен обладать нужными навыками, знаниями и, главное, быть мусульманином с восточной внешностью. Чокан идеально подходил.
«В выборе чиновника для сего поручения я остановился на состоящем при мне для особых поручений поручике Валиханове. Офицер этот сын достойнейшего киргизского султана, полковника Чингиса Валиханова, ныне старшего султана Кокчетавского округа, воспитывался в Сибирском Кадетском корпусе, несомненной преданности правительству, с очень хорошими дарованиями и на расторопность его вполне можно положиться, сверх того он хорошо ознакомился с историею и нынешним состоянием средне — азиатских владений и, будучи сам мусульманин, скорее русского чиновника может снискать доверие своих единоверцев» [14]
Предстоящее задание было очень трудным и опасным. Нужно было, не привлекая внимания, собрать подробные сведения о регионе. Цинская власть проводила жёсткую репрессивную политику, местные жители сопротивлялись и терпели гонения. На фоне нестабильности царили преступность и бандитизм. Любая ошибка могла стоить Чокану жизни.
О пережитом 22-летним учёным красноречиво говорят его письма генерал-майору Гутковскому:
«Казалось, что все было устроено хорошо, но вышло напротив. Дело мое принимает прескверный оборот. Гирей устроил все прекрасно: Я купил двух лошадей, сшил платье, белье и нашел товарища из киргиз Каркаровского округа, но остановка стала за караваном, что менее всего я ожидал, судя по вашим словам. Возможность, что караван может опоздать, занимала более всего, но вы совершенно отрицали этот пункт. Вот уже 8-й день, как я живу у Гирея. Аулы все ушли в горы, только его юрта торчит на берегу Аксы, о караване же нет ни слуху, ни духу. Да, Карл Казимирович, настали тяжелые дни скорби и испытаний. Я должен буду день скрываться где-нибудь в камнях, подобно филину, а ночью рыскать, как барантач. Это все еще ничего: Что я буду есть? Со мною нет ничего: ни огнива, ни кремния, ни хлеба. Я не имею ничего для удобства пути» [15]
Так Чокан подвергал себя серьёзному риску, выполняя поручение.
Во время пребывания в Кашгарии среди жителей ходили слухи о русском офицере, тайно занимающем шпионажем и находящемся среди них.
«Между дикокаменными киргизами вскоре после прихода нашего каравана распространился слух, что мы идем в Кашгар и что в караване есть русский офицер». [16]
Валиханов провёл около 10 месяцев в экспедиции, ежедневно рискуя жизнью, но благодаря стечению обстоятельств и своим способностям успешно завершил задание и вернулся в Верный.
Результаты миссии превзошли ожидания Петербурга. Чокан собрал множество ценных сведений, расширив представление Европы об этой малоизвестной земле. Он выучил уйгурский язык, собрал коллекцию редких книг. Его имя стало известно в научных кругах; он почти первым успешно посетил Кашгарию. За год до него там был немец Адольф Шлагинтвейн, казнённый эмиром Валиханом торе как иностранный агент; обстоятельства его гибели стали известны благодаря Чокану.
Генерал-губернатор Гасфорт сообщал об успешной экспедиции так:
«Возвратившийся с караваном агент наш, поручик Валиханов, вследствие испытанных в течение продолжительного путешествия лишений, физических трудов, неудобств и нравственных потрясений от опасностей, которым подвергался, рискуя жизнию если бы настоящее звание его сделалось известным, о чем уже высказывалось некоторое подозрение, прибыв в Омск, сильно занемог». [17]
Доклад Чокана высоко оценил Гасфорт, он ходатайствовал перед Александром II о повышении учёного и награждении орденом Святой Анны 3-й степени
«Это описание, по многим отношениям в высшей степени занимательное и полезное для правительства и для науки, ибо оно знакомит довольно отчетливо с военным, политическим и торговым состоянием мало известной страны и выказывает слабое и ошибочное знание оной теми немногими географами, сведениями которых мы доселе руководствовались.
Если, принять во внимание, что столь многообразные относящиеся почти всех отраслей науки и государственного устройства сведения, отчетливо составлены молодым человеком, недавно еще окончившим воспитание в Сибирском кадетском корпусе и по происхождению киргизом, между коими весьма трудно встретить людей даже с обычным начальным образованием, что для собрания этих сведений следовало провести продолжительное время, подвергаясь всем лишениям и даже опасению позорной смерти; далее, что сведения эти, объявленные печатию, приобрели бы ему почетную известность в ученом мире, известность, лестную для благородного честолюбия, и наконец, что таким образом, с полным желанным успехом исполнилось важное это поручение, Его Императорским Величеством на меня возложенное, по отзыву г. военного министра № 80, то я считаю справедливым долгом ходатайствовать о испрошении во всемилостивейшее вознаграждение поручику султану Чокану Валиханову производство в следующий чин» [18]
Доклад Чокана оказался столь ценным и содержательным, что именно Кашгарская экспедиция прославила его и навсегда вписала имя в историю. Удивительно, что Валиханов достиг этого в 22 года, едва окончив кадетское училище.
Однако суровая экспедиция ударила по здоровью Чокана. Он заболел и позднее пытался лечиться. Гасфорт сообщал, что здоровье молодого учёного резко ухудшилось:
«Прибыв в Омск, сильно занемог, так что при его природной слабой организации нельзя было определить исход этой болезни, долго продолжавшейся» [19]
Последние годы Чокан провёл в родном ауле, продолжая лечение. В 1864 году участвовал в Аулие-Атинском походе М.Г. Черняева, но конфликт из-за жестоких действий генерала привёл к отказу от дальнейшего участия.
Незадолго до смерти Чокан пишет Колпаковскому, прося выслать лекарства:
«У меня побаливает грудь. Не будете ли так добры выслать мне мазь из рвотного камня или что-нибудь другое (только не мушку), чтобы вызвать нарывы на груди, еще что-нибудь, способствующее отделению мокроты. Этим крайне обяжете преданного Вам.» [20]
В одном из писем он рассказывает о лечении:
«Я отдал себя в руки киргизского врача-плевого, который поит бог знает чем. Все-таки это лучше, чем умирать сложа руки» [21]
Эти строки показывают: Чокан медленно угасал и понимал неизбежность скорой смерти.
Чокан Чингисович Валиханов скончался 10 апреля 1865 года в ауле Тезек.
Несмотря на 155 лет со дня смерти, его работы актуальны и признаны: исследователям Средней Азии без них не обойтись. Валиханов оставил богатое наследие, важные сведения по истории и этнографии казахов. Известны его труды «Аблай», «Очерки Джунгарии», «Состояние Алтыншара», «Едиге» и др. Информация в них почерпнута, в том числе, из устного народного творчества и ценна благодаря его труду.
Всё это позволяет сказать: Чокан Валиханов — первый выдающийся исследователь в истории казахского народа, пример больших достижений в молодом возрасте. Неустанный труд и способности позволили ему за 29 лет войти в историю Казахстана и человечества. Важную роль сыграло образование, доступное тогда лишь состоятельным. В советскую эпоху образование стало доступно всем, и значительная часть именитых казахских учёных появилась именно тогда; их наследие остаётся важной частью научной и культурной базы современного Казахстана.
Библиография
1 – Бегалин С.И «Чокан Валиханов», Москва, 1976, с. 5
2 – Валиханов Ч. Ч. Собрание сочинений в пяти томах. т. 1. С.65-66,79. — Алма-Ата: Главная редакция Казахской энциклопедии. 1984.
3 – . П. Семенов Тянь-Шаньский. Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах // Петр Петрович Семенов-Тянь-Шаньский. Мемуары. Том второй. М. ОГИЗ. 1948, с. 54
4 – П. Семенов Тянь-Шаньский. Путешествие в Тянь-Шань в 1856-1857 годах // Петр Петрович Семенов-Тянь-Шаньский. Мемуары. Том второй. М. ОГИЗ. 1948, с. 55
5 – Сочинения Чокана Чингисовича Валиханова (Записки императорского русского географического общества по отделению этнографии, Том XXIX). СПб. 1904, с. 44
6 – Сочинения Чокана Чингисовича Валиханова (Записки императорского русского географического общества по отделению этнографии, Том XXIX). СПб. 1904, с. 55
7 – Х. Айдарова «Чокан Валиханов», Алма-Ата, 1945, с. 51-52
8 – Х. Айдарова «Чокан Валиханов», Алма-Ата, 1945, с. 53-54
9 – Сочинения Чокана Чингисовича Валиханова (Записки императорского русского географического общества по отделению этнографии, Том XXIX). СПб. 1904, с. 69
10 – Х. Айдарова «Чокан Валиханов», Алма-Ата, 1945, с. 53-54
11 – Сочинения Чокана Чингисовича Валиханова (Записки императорского русского географического общества по отделению этнографии, Том XXIX). СПб. 1904, с. 331
12 – Сочинения Чокана Чингисовича Валиханова (Записки императорского русского географического общества по отделению этнографии, Том XXIX). СПб. 1904, с. 331
13 – Сочинения Чокана Чингисовича Валиханова (Записки императорского русского географического общества по отделению этнографии, Том XXIX). СПб. 1904, с. 333
14 – Сочинения Чокана Чингисовича Валиханова (Записки императорского русского географического общества по отделению этнографии, Том XXIX). СПб. 1904, с. 338
15 – Х. Айдарова «Чокан Валиханов», Алма-Ата, 1945, с. 75
16 – Х. Айдарова «Чокан Валиханов», Алма-Ата, 1945, с. 77
17 – Сочинения Чокана Чингисовича Валиханова (Записки императорского русского географического общества по отделению этнографии, Том XXIX). СПб. 1904, с. 345
18 – Сочинения Чокана Чингисовича Валиханова (Записки императорского русского географического общества по отделению этнографии, Том XXIX). СПб. 1904, с. 347
19 – Сочинения Чокана Чингисовича Валиханова (Записки императорского русского географического общества по отделению этнографии, Том XXIX). СПб. 1904, с. 347
20 – Неизвестные письма Чокана Валиханова // Известия АН КазССР. Серия общественная, № 6. 1970, с. 63
21 – Неизвестные письма Чокана Валиханова // Известия АН КазССР. Серия общественная, № 6. 1970, с. 65
Қызыл Отау / Красная Юрта