Досуг, отдых и правовая защищённость рабочего в империи и заключенного ИТЛ
Досуг и отдых
Помимо работы человеку необходим отдых, однако для культурного развития недостаточно просто лежать на кровати и смотреть в потолок. Итак, чем же мог заниматься дореволюционный рабочий в свободное время?
В статье Ермолова В. А. [63] отмечается, что основными развлечениями рабочих были посещение церкви, пьянство в кабаке, посещение публичного дома, игра в карты на деньги, драка “стенка на стенку”. Из чтения рабочие предпочитали газеты «Русское Слово», «Копейка», Московский и Петербургский «Листки», военные рассказы, русские народные сказки, детективные рассказы.
Стивен Ловелл, опираясь на воспоминания рабочего Семёна Канатчикова, отмечал, что у рабочих не было достаточно много свободного времени. Одним из развлечений служили кулачные бои на замёрзших реках. Также некоторые рабочие по воскресеньям посещали Третьяковскую галерею или Румянцевский музей.
Каков же был досуг заключённого ИТЛ? Напомним, что рабочий день в лагере составлял 8 часов. Что же делал заключённый, если обычно 8 часов он спал, 8 часов работал, чем он мог себя занять?
В соответствии с правилами внутреннего распорядка заключённый в свободное от работы время имел право передвигаться по территории лагерного пункта, посещать медико-санитарные и культурно-просветительные учреждения (амбулаторию, парикмахерскую, клуб, библиотеку и т.д.) [66].
В лагерях функционировали кружки и клубы художественной самодеятельности, библиотеки, организовывались кинопоказы.
Так на 18 сентября 1941 года в лагерях насчитывалось свыше 500 клубов, около 1000 культуголков. Кружков художественной самодеятельности было свыше 3 тыс., в них участвовало 30 тыс. человек. Силами этих кружков было проведено 20 тыс. концертов и спектаклей, организовано 22 тыс. киносеансов, проведено 7 тыс. лекций на различные темы. Культурно-массовыми мероприятиями было обслужено 7,5 миллионов человек [48].
Также регулярно организовывались смотры художественной самодеятельности. А 19 июня 1943 года было принято решение провести выставки работ художественно одарённых заключённых, посвящённых ВОВ [66].
Что уж говорить, если сам Александр Солженицын, с первых строк “Архипелага ГУЛАГа” [68] описывает картину, как заключённые читают не что попало, а журнал Академии наук СССР.
Таким образом, заключённый ИТЛ имел более насыщенный в культурном отношении досуг, чем дореволюционный рабочий.
Правовая защищённость
В соответствии с законом 1886 года, предприниматель и рабочий, вступившие в договорные отношения, формально являлись свободными и равноправными сторонами. Однако в действительности при заключении договора о найме ни предприниматель, ни фабричный инспектор не спрашивали рабочего о том, согласен ли он трудиться на предложенных предпринимателем условиях или не согласен, а вносить в договор о найме свои условия рабочий не мог [24].
До 1905 года российский пролетарий был полностью лишён каких-либо социальных гарантий и гражданско-правовых возможностей отстаивать свои интересы, формально являясь свободным человеком. Любая попытка выразить недовольство приравнивалась к преступлению [44].
Что уж говорить, если мирное шествие рабочих с петицией царю было расстреляно войсками 9 января 1905 года, а по Московско-Казанской железной дороге прошла кровавая экспедиция Семёновского полка, о которой впоследствии давали показания её участники[68], также о ней вышла книга Владимирова в 1906 году [69].
Однако традиции грубого отношения к рабочим, когда ими помыкал любой, даже незначительный представитель заводской администрации, после поражения революции 1905—1907 годов даже в столицах, не говоря уже о провинции, вновь стали преобладать [24].
Также действовала система штрафов. Так за нарушение одного из пунктов распорядка на производстве на рабочего налагался штраф в 1 руб. Одним из видов несправедливого штрафа был штраф за недоброкачественную продукцию, поскольку недоброкачественность продукции определялась только со стороны предпринимателя без привлечения представителей рабочих [24].
Что касается правовой защищённости заключённых ИТЛ, то 17 февраля 1936 года был издан приказ № 0072 “О борьбе с фактами издевательского отношения к заключённым в ИТЛ, тюрьмах и колониях НКВД” [70], в котором указывалось, что все должностные лица, допускающие преступное отношение к заключённым, подлежат аресту и уголовной ответственности.
Примеров наказания можно найти немало.
Так начальник 16-го отдельного лагерного пункта Сазлага Маслов, начальник Есеновической колонии Пузиковский были арестованы и преданы суду Военного Трибунала в 1936 году [70].
В 1930 году на основании проверки Комиссии ОГПУ Соловецких лагерей были арестованы 24 человека из состава администрации, надзора и охраны [39].
По результатам проверки Владивостокского ИТЛ специальной бригадой НКВД в 1941 году начальника лагеря Данилова и его заместителя Данилова привлекли к уголовной ответственности [58].
Начальник участка Орской колонии №3 Хомяков, стрелки Уколов и Трофимов, старший нарядчик з/к Овсянников были арестованы и привлечены к уголовной ответственности за систематическое избиение заключённых [71].
Но самый необычный случай произошёл на Колыме. Начальника подлагпункта ОЛП автотранспорта Козия С. Е. арестовали на трое суток за “бездушно бюрократическое отношение к своим обязанностям, когда из-за отсутствия воды лагерники не были снабжены кипятком и ушли на работу без завтрака”. [10]
Заключённые ИТЛ имели право подавать жалобу как администрации лагеря, так и наркому ВД СССР, начальнику ГУЛАГа, прокурору Союза ССР, прокурору по надзору за лагерями, а также ЦК ВКП(б), СНК СССР и Верховному Совету СССР. Администрация лагерей не имела права просматривать эти обращения. Помимо этого проводились прокурорские проверки, проверки спецбригадами НКВД [33].
Таким образом, заключённый ИТЛ был более защищён в правовом отношении, чем рабочий в Российской империи, как де-юре, так и де-факто.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ: https://vk.com/@red_yurt-komu-zhilos-luchshe-rabochemu-v-imperii-ili-zakluchennomu-v
С. Г.
Қызыл Отау / Красная Юрта