Мораль и смысл жизни.
«Нужно жить всегда влюблённым во что-нибудь недоступное тебе. Человек становится выше ростом от того, что тянется вверх».
Максим Горький.
Из всех форм общественного сознания первой появилась мораль, ещё в первобытном обществе. Мораль — это нормы поведения людей. Марксистских работ, посвящённых морали напрямую, до сих пор немного.
В классовом обществе мораль всегда классовая; её формы меняются в зависимости от объективных условий. Категории «добро» и «зло», «трусость» и «смелость» историчны, то есть наполняются разным содержанием в разные эпохи. Классики отмечали: господствующие идеи — идеи господствующего класса, к морали это относится в полной мере.
Нормы нравственности следуют за интересами коллектива. На ранних этапах развития общества брать пленных было невыгодно: при низкой технике они не давали продуктивного труда, поэтому их убивали. С ростом производительных сил пленных перестали истреблять, появилась возможность использовать их как рабов. В рабовладельческом строе убийство раба хозяином безнравственным не считалось.
Буржуазная мораль была прогрессивна по отношению к феодальной в её революционный период. Буржуазия вышла на историческую арену с лозунгами свободы, равенства и братства. Но, окрепнув как класс и сметя аристократию, она предала юношеские идеалы. Свобода превратилась в свободу предпринимательства и обогащения, равенство стало формально-юридическим, братство заменили защитой неприкосновенности частной собственности.
Буржуазная мораль вытекает из капиталистической организации производства, цель которой — прибыль. Моральный кодекс предпринимателя сводится к максимальной наживе. Идеал тут не просто личное благополучие, а бессмысленное накопление ради возвышения над другими.
В эпоху загнивающего капитализма буржуазная мораль воплощается в потребительстве. Корни у него те же, что у гедонизма: взгляд на жизнь как на источник удовольствий, появившийся с расколом общества на классы. Это позиция узкой прослойки, привыкшей жить за счёт чужого труда, когда место сердца занимает желудок, а бесконечная гонка за ощущениями при праздности становится самоцелью.
Уровень нравственного развития человека определяется его отношением к другим людям — женщинам, детям, инвалидам, к живой и неживой природе. Причём отношением, выраженным в поступках, а не в словах. Осмысленность поведения зависит от подчинения поступков объективным требованиям прогресса. Нравственно не быть «иисусиком-веганом», а вести борьбу за коммунизм — общество счастья для всех.
В капиталистической действительности все отношения пропитаны товарно-денежным фактором, духом торга и потребления. Капитализм стал тормозом прогресса и не способен дать подлинно высокие идеалы, которые возвысили бы человека и укрепили веру в собственные силы. Система учит максимум идеалам мещанского «счастья» бездеятельного прозябания, где удовольствие одного оплачено страданием другого.
Существующее положение вещей опирается на ложь. Ложь держится на невежестве, незнании законов истории и общества. Буржуазия укрепляет власть не только государственным аппаратом и законами, но и контролем науки, искусства, фальшивым казённым патриотизмом.
Массовая ложь — продукт классового общества, как писал Горький: «Ложь — это религия рабов и хозяев».
Реальность, которая заставляет видеть в человеке лишь объект выгоды, обесценивает жизнь и воспитывает пренебрежение к другим.
С. Н. Иконникова писала:
«Цинизм, нечесность и коррупция деловых лиц дает основание утверждать, что цели осужденных преступников и тех, кто занимается бизнесом — одинаковы… Преступность является крайней и наиболее острой формой осуществления этих же идеалов и ценностей буржуазной морали».
Отсюда попытки буржуазных идеологов — от Чезаре Ломброзо до Фрейда, неофрейдистов и прочих апологетов — снять с буржуазии ответственность за пороки капиталистического способа производства, объясняя их врождёнными человеческими дефектами.
Лицемерие этой морали в том, что она требует честности, создавая условия, несовместимые с ней. Власть имущие говорят о борьбе с коррупцией, но поддерживают рыночные отношения, порождающие коррупцию, махинации и воровство.
Парадоксально видеть, как в стране, где патриоты клеймят нехватку свободы и демократии, людей преследуют за убеждения и расстреливают за попытку получить положенную зарплату.¹
Двуличие буржуазной морали заметно в захватнических авантюрах: лидеры говорят о «национальных интересах», умалчивая о выгодах монополий, толкающих страны на войны.
Проблема не только в том, что буржуазия не способна увлечь человечество новыми идеалами. Беда в бесперспективности общества, где навязываемые идеалы не возвышают, а опускают человека до уровня господства животных атавизмов.
Религиозная мораль.
В современной социологии часто неверно трактуют соотношение морали и религии: будто сначала возникли религиозные представления, а уже из них выросла мораль. На деле мораль родилась в коллективном труде, который требовал норм, без которых первобытная общность не могла существовать.
Позже, с появлением классового общества, мораль спекулятивно переплетается с религией. В частнособственных формациях этика развивалась стихийно, как часть разных учений, начиная с древних эллинов (в том числе киренаиков). В движении религии важно различать два этапа: религия в первобытном, бесклассовом обществе и религия в классовом, где церковь служит опорой эксплуататорского строя.²
Г. В. Плеханов отмечал:
«Религия не создаёт нравственности. Она освящает её правила, вырастающие на почве данного общественного строя».
Стоит отметить, что единой религиозной морали нет. Нормы нравственности каждой религии по своему специфичны, к задаче настоящей работы не относится критика и рассмотрение специфики религиозных учений. Автор прежде всего рассматривает их общую черту.
В истории развития этики, начиная с древних философов, выделяются две линии: идеалистическая линия Платона и материалистическая линия Демокрита. Духовенство в эпоху тёмного Средневековья взяло на вооружение сначала труды Платона, неоплатонистов, а затем всё мистическое из Аристотеля, в частности его реакционные взгляды на женщин. Этот взгляд был хорошо усвоен Кораном. Презрительное отношение к женщине, сформировавшееся при феодализме, ссылалось именно на священные писания.
Религиозные учения выводят мораль от бога, а не из общественных отношений. Такая мораль держится на страхе перед загробной жизнью и проповедует покорность обстоятельствам и быту.
Любое общественное явление следует рассматривать исторически: двигает ли оно общество вперёд или, наоборот, тянет назад? Человек, строго следующий религиозной морали, не станет сопротивляться произволу и будет покорно переносить удары общественных отношений; религиозная мораль умаляет возможности человеческого духа. Как известно, от имени духовенства всегда говорила правящая верхушка — рабовладельческая, феодальная или буржуазная; эти принципы развращают массы, что вполне устраивает власть имущих. Ничто, по словам М. Горького, не уродует человека так, как покорность.
Из форм общественного сознания религия наиболее консервативна. В Средневековье церковь тысячелетиями обладала огромным могуществом, подавляя и ограничивая развитие наук.
Божественные заповеди не мешали крестоносцам убивать и насиловать «во имя Господа Бога и Гроба Господня». Они не мешали и кострам инквизиции, где погибали тысячи невинных. И сейчас религиозные догмы не мешают силам мракобесия выносить «суды божьи». История показывает: наделённое властью невежество разрушительно.
«Коран и основанное на нём мусульманское законодательство сводят географию и этнографию различных народов к простой и удобной формуле деления их на две нации: правоверных и неверных. Неверный — это „харби“, враг. Ислам проклинает нацию неверных и создаёт состояние непрерывной вражды между мусульманами и неверными».
Религия — враг науки и прогресса, она навязывает невежество. Наука шаг за шагом рушит догмы религиозной лжи, а любая ложь обречена на развенчание. Но религия не признаёт духовной бесплодности и постоянно мимикрирует, цепляясь за «естественнонаучные» гипотезы вроде большого взрыва, за теорию относительности Эйнштейна.
Между буржуазной и религиозной моралью нет конфликта: они мирно сосуществуют и одинаково враждебны прогрессу.
Стоит отметить: в современной философской литературе и у горе-философов позднего СССР часто утверждают, что этика как наука относится к философии. В античности так и было. Но предмет философии и этики исторически менялся.
Философия прежде всего даёт науке метод; вне связи с наукой, то есть практикой, феодальная и буржуазная философия превращается в фикцию. Научная философия — средство преобразования действительности. Сейчас, когда позитивизм занял ключевые позиции в методологии наук, философия нередко превращается в дипломированное невежество.
Пока космология и квантовая механика переживают методологический кризис и регулярно скатываются в мистику, потребность в научной философской методологии лишь растёт с каждым «открытием».
Предмет этики — нормы поведения. По классификации наук Ф. Энгельса этика ближе к общественным наукам и связана с педагогикой и психологией. Связь наук отражает объективную связь явлений.
Этика как наука требует развития. Формы общественного сознания, вытекая из общественных отношений, могут и замедлять, и ускорять развитие общества. Отсюда две функции этики: воспитательная и регулятивная. Иначе говоря, она отражает связь базиса и надстройки. Значит, этика должна быть научно обоснована и служить прогрессу общества. В перспективе построения бесклассового общества её значение велико, тогда как в эксплуататорских формациях она развивалась стихийно как часть учений, начиная с древних эллинов.
Широкие массы рабочих пока связаны буржуазными идеалами и моралью, но по мере обострения классовых противоречий осознают свои интересы, а затем подтягивается и мораль, нормы поведения. Исторически угнетённые классы пытались оправдать свои интересы через религию, отсюда — христианский социализм, наивное детство революционной этики.
Когда восторжествует наука и прогресс, люди бесклассового общества будут смотреть на религиозные споры прошлого так же, как мы сейчас на мифологические бредни древности.
Мораль коммуниста.
Природа сделала человека венцом эволюции, изменив его внутренний и внешний облик; теперь человек способен менять облик природы, он — не раб, а хозяин. Мышление и труд отличают человека от животного и делают его венцом эволюции. Чем ниже интеллект, тем ближе к животному, истинная свобода — в знании. Познание законов материи открывает простор для технического и социального прогресса.
Человек по природе своей творец, и развитие технического прогресса со всей очевидностью это доказывает. Человек произошёл от животного, но возвысился над этой своей природой с бесконечной мощью разума, который возносит его в верх, к истинному званию Человека.
Коммунистическая мораль — мораль революционных борцов и строителей нового общества. По ленинскому тезису мораль вытекает из классовой борьбы, значит, коммунистическая мораль качественно отличается от морали эксплуататоров; это мораль людей бесклассового общества, не раздираемого противоречиями труда и капитала, умственного и физического труда. Её основы возникли вместе с познанием законов общества и истории, с формированием марксистско-ленинской науки.
Овладение марксизмом и революционная борьба формируют настоящих людей, чьи сердца полны жажды действия, подвига, стремления расширять границы человеческих возможностей.
Марксистам присуща другая вера: не религиозная, обезоруживающая покорностью судьбе, превращающая человека в раба обстоятельств, а уверенность в мощи и безграничных возможностях организованного народа. Она основана на знании законов движения материи.
Луначарский писал, что настоящая, научно осмысленная мораль должна возвышать человека, и такой является мораль бесклассового общества. Буржуазная мораль с её грошовыми идеалами сытости и богатства опускает человека до полуживотного, убивая в нём человеческое и делая рабом низменных потребностей.
На заседании Главполитпросвета Крупская сказала:
«Для II Интернационала характерен был разрыв между бытом и теоретическими вопросами. Какой-нибудь докладчик социал-демократ выступает на собрании и высказывает очень радикальные взгляды, а приходит домой и становится обычным бюргером, мещанином».
Отсюда вывод: коммунистом нельзя быть только на словах. Революционная теория — не досуг для молодёжи и не хобби интеллигентов. Это наука, освоение и практическое применение которой требует самоотверженного труда и железной дисциплины.
Нужно воспитывать иную мораль — мораль будущего, зовущую к подвигу и ковке нового человека, профессионального революционера. Мораль живёт в людях. Носителями такой морали были великие революционеры: Ленин, Сталин, Дзержинский, Бабушкин, Островский, Тельман и др. Они — образцы служения идеалам подлинного прогресса, примеры беззаветного героизма ради освобождения человечества. Их мораль напоминает этику мыслителей Возрождения, выступивших против схоластики и невежества, то, что Джордано Бруно называл героическим энтузиазмом. Истинный коммунист не мыслит свою судьбу вне судьбы рабочего класса и его борьбы за справедливое переустройство общества; ему чужды эгоизм и шкурничество. Он не найдёт счастья, пока миллионы мучаются.
Смысл жизни не в покорном существовании, как учит религиозная этика, и не в проживании в своё удовольствие, как твердит буржуазный гедонизм, а в постоянной работе на дело прогресса и борьбы за справедливое переустройство общества. Иначе, как говорил Дзержинский:
«Не стоило бы жить, если бы человечество не озарялось звездой социализма, звездой будущего».
Примечания:
- Речь идёт о событиях 17 декабря 2011 года.
- В советской этике существовали две линии по вопросу о периоде возникновения морали. Первые (А. Ф. Шишкин, В. Г. Иванов, Ю. И. Семёнов) считали, что мораль возникла вместе с первыми коллективными трудовыми действиями, обеспечивая их регулирование.
Вторые (Н. В. Рыбакова, О. Г. Дробницкий, А. А. Гусейнов) считали, что нравственность возникла с появлением общественных различий внутри племени, которые требовали нравственного регулирования.
Автор разделяет позицию первой группы.
Список цитируемых источников:
- С. Н. Иконникова. «Фальшивые кумиры».
- Г. В. Плеханов. Избранные философские произведения, Т. 3. М., 1957г., стр. 362.
- К. Маркс Ф. Энгельс. Полное собрание сочинений, Т.10. Стр. 167.
М. Ругон.
Қызыл Отау / Красная Юрта