Неестественная – естественность истории развития кочевников. Часть I. Введение. «Путь номада».

Последние десятилетия в казахстанском обществе, а в частности у казахского этноса, растёт интерес к своему историческому прошлому. Через познание прошлого представители казахского этноса хотят осознать своё место в современном мире. Такие вопросы, как: «Кто мы? Какие события происходили в истории нашего народа, какие предпосылки были у этих событий? Почему всё сложилось именно так, и какое будущее нас ждёт?», — беспокоят умы наших соотечественников. Найти ответы на эти животрепещущие вопросы можно, изучая проблематику «общественного пути развития».

Как вам возможно известно, в нашем информационном пространстве бытует расхожее представление о «собственном (уникальном) пути развития» (он же СПР*), последовав которому наши предки могли бы сделать Казахстан такой же развитой страной, как Япония. Помешало нашему сегодняшнему благоденствию сначала вмешательство Российской империи, а потом большевиков.

Автор: Султан Акимбеков. https://www.altyn-orda.kz/xalel-dosmuxamedov-kazaxstan-mog-by-stat-vtoroj-yaponiej/

Симптоматично, что проводниками этих суждений являются казахстанские националисты, либеральная интеллигенция и недобросовестные учёные-историки, культурологи и политологи. Оперируя данной околонаучной конструкцией, они сознательно или бессознательно навязывают обществу неправильные суждения об истории своей страны. Это делается с одной единственной целью: направить народное негодование против самого себя, раздробить наш казахстанский народ по историческому, этническому, мировоззренческому, религиозному и языковому признакам. В этой связи необходимо изучить данный вопрос и последовательно разобрать саму конструкцию тезиса о «нарушенном кем-то собственном пути развития».

С целью расширения глубины понимания исторического процесса нашей страны и общества необходимо погрузиться в тему исследования и изучить следующие вопросы: кочевничество с точки зрения его пути и возможностей развития; факторы общественного развития; а также разобрать в качестве наглядных примеров различные сферы жизни общества. Отправной точкой нашего большого исследования станет разбор вышеупомянутого СПР*.
В первую очередь необходимо рассмотреть теоретико-методологический базис этой конструкции. Теоретико-методологический базис — это основа основ любой науки, тем более исторической. Любой историк в своих исследованиях пользуется различными подходами и теоретическими учениями. Определив, на каком подходе зиждется в основании исследования автора, уже можно оценить степень его приближённости к истине. Конструкция «собственного (уникального) пути общественного развития» в своей основе базируется на цивилизационном подходе, который сейчас, к сожалению, пользуется большой популярностью. Популярность этого подхода вызывает сожаление потому, что он базируется на метафизическом учении. Для оценки метафизики и понимания её сущности лучше всего будет привести слова Фридриха Энгельса из его работы «Анти-Дюринг» [1 c. 21]:

«Для метафизика вещи и их мысленные отображения, т. е. понятия, суть отдельные, неизменные, застывшие, раз навсегда данные предметы, подлежащие исследованию один после другого и один независимо от другого. Он мыслит сплошными неопосредствованными противоположностями; речь его состоит: «Да-да, нет-нет; что сверх того, то от лукавого».

Вернёмся к цивилизационному подходу. В его рамках существуют теории локальных цивилизаций. С этой точки зрения цивилизация рассматривается как самодостаточная замкнутая общность со своими самостоятельными особенностями экономического, государственного, национального и социокультурного развития. Однако мы с вами понимаем, что человеческие общества и соответственно цивилизации всегда находятся в постоянном развитии («движении») и взаимоотношении друг с другом, перенимая и ассимилируя те или иные культурные элементы. Например, кочевое общество казахов подвергалось внешним воздействиям ещё со времён своих предков — тюркских каганатов и Золотой Орды. Рассматривая эту проблему более подробно, мы разберём тему вероисповедания казахов в её динамическом развитии.

Религиозным мировоззрением кочевников-казахов было тенгрианство. К XIX веку в казахской среде сложилась синкретическая вера, совмещающая в себе язычество (тенгрианство) и ислам (суннизм). Об этом можно прочитать в работе Ч. Валиханова «Следы шаманства у киргизов» и статье Ю.А. Лысенко «Степень исламизации казахского общества на рубеже XIX–XX вв. в оценке миссионеров Киргизской духовной миссии». Представляем вашему вниманию отрывок из работы Ч. Валиханова [2, с. 3]:

«Я этим не хочу сказать, чтобы шаманство сохранилось у киргизов чище, чем у монголов; напротив, у киргизов оно смешалось с мусульманскими поверьями и, смешавшись, составило одну веру, которая называлась мусульманскою, но не знала Магомета, верила в Аллаха и в тоже время в онгонов, приносила жертвы на гробницах мусульманским угодникам, верила в шамана и уважала магометанских ходжей. Поклонялись огню, а шаманы призывали вместе с онгонами мусульманских ангелов и восхваляли Аллаха. Такие противоречия нисколько не мешали друг другу, и киргизы верили во все это вместе».

Таким образом, современный ислам, исповедуемый большинством казахов, — это результат смешения тенгрианства и привнесённого в степь различными народами ислама. Одним из главных проводников ислама в Великую Степь во второй половине XVIII века стала Российская империя. Россия внесла существенный вклад в дело исламизации кочевников-казахов через своих мусульманских подданных — башкирских и татарских мулл. Вот что об этом пишет Лысенко Ю.А. в своей работе [3, с. 1]:

«В 80–90-е гг. XVIII в. Российская империя предприняла попытку искусственного укрепления позиций ислама в казахской степи. Эти меры должны были способствовать интеграции казахского общества в общеимперское пространство, снизить межэтническую напряженность между мусульманскими поволжскими народами – башкирами, калмыками, с одной стороны, и казахами – с другой, возникающую на почве перераспределения пастбищных угодий. Наконец, исламизация мыслилась как масштабный культуртрегерский проект: привлекаемые мечетями казахи должны чаще посещать русские города и со временем перейти к оседлому образу жизни».

Кроме этого, можно привести примеры из Сборника «Оренбургское магометанское духовное собрание и духовное развитие татарского народа в последней четверти XVIII – начале ХХ вв.» [4]. В нём собраны работы различных историков, посвящённых деятельности ОМДС, которая напрямую затрагивала религиозную и социально-культурную жизнь казахов. Вот один из отрывков из статьи этого сборника [4, c. 100]:

«В руках Мухаммеджана Хусаинова оказались отношения с Малым и Средним жузами. Он неоднократно возглавлял выезжающие туда делегации. Здесь совпадали интересы с одной стороны государства, с другой – татарских имамов и купцов. Обе стороны были заинтересованы в исламизации казахов и устранении среднеазиатского экономического и религиозного влияния».

Из вышеприведённого следует, что сложившаяся форма современного вероисповедания казахов — это один из примеров законов общественного развития человеческой цивилизации: всё находится в непрерывном взаимодействии и поступательном движении. Говоря шире, источник общественного развития — это диалектическое противоречие, возникающее внутри общества в совокупности с внешним воздействием, которое также является противоречием внешним. Нужно помнить, что внутренние и внешние аспекты должны всегда(!) рассматриваться в постоянном взаимоотношении, а не в отдельности. В противном случае будет нарушена логика причинно-следственных связей и соответственно понимание процессов исторического развития.

Переходя к анализу конструкции «собственного, уникального пути» предлагаем сначала разобраться, можно ли рассматривать кочевничество в отношении казахского этноса как нечто само по себе особенное?

Кочевничество — это форма натурального, экстенсивного животноводческого хозяйства, главным средством производства которого является земля. Но земля является главным средством производства через скот. Скот — это своеобразная призма, связывающая кочевника с землёй. В то время, когда оседлые народы (славяне, германцы, египтяне) в силу благоприятных условий окружающей среды занялись оседлым земледелием, кочевники находились в неблагоприятных природно-климатических условиях для введения земледелия на всей обширной территории своих кочевий (пустыня Бетпак-Дала, степь Сары-Арка, песчаная пустыня Кызылкум, пустыня Моюнкум, а также приаральские Каракумы). Поэтому ещё с Железного века (VIII–III вв. до н.э. – V в. н.э.) племена саков, сарматов и савраматов вели кочевое хозяйство как единственное возможное в тех природно-климатических условиях. Казахи на протяжении большей части своей истории были кочевниками, но следует понимать, что кочевниками были те же монгольские племена, бедуины, туареги в Аравийской пустыне и Сахаре, чукчи, эвенки в субарктической зоне Дальнего Севера и другие народности. Таким образом, можно сделать вывод, что кочевая культура казахов не является чем-то «собственным». Это одна из форм проявления конкретного хозяйственно-культурного типа.

Мавзолей Ходжа Ахмеда Яссауи в г. Туркестан.

Говоря о кочевничестве, также следует разобрать его специфику: различные его формы и коренные отличия от оседлой культуры. Начнём с коренных отличий, и рассмотрим тему градостроительства. Оседлая цивилизация, представленная различными народами по всей Земле, возводила архитектурные сооружения, строила города. На территории Казахстана тоже существует ряд древних городов: Туркестан, Отрар, Тараз, Сыгнак, Сауран и другие. Но как смогли кочевники, на протяжении всего года находящиеся в движении со своими многотысячными стадами скота, построить города или крепости как Отрар? И не только построить, но и проживать в них? Ведь специфика образа жизни кочевых народов неминуемо вступает в противоречие с городским образом жизни. Одним из главных аспектов здесь является вопрос прокорма скота. Стада кочевников достигали десятков тысяч голов, взрослая лошадь съедает около 30 кг подножного корма, а баран около 13 кг. Предположим, что «кочевая община» проживает в городе. Очевидно, что принадлежащее ей стадо, очень быстро съест весь корм близ этого города. В таких условиях, возникнет необходимость перехода на отгонную форму скотоводства или уменьшения поголовья стада до того количества, которое будет способна прокормить община, живя в городе. Так каким образом, кочевникам, проживая в городах, можно было вести кочевое хозяйства? Это было возможно, если запасы подножного корма возобновлялись с той же скоростью, с какой стада поедали его. Города и городища Казахского ханства появлялись в географически благоприятных местах близ рек и/или других водоёмов, а также на путях торговых караванов. Они становились центрами торговли, ремесла, культуры, дипломатии, а в приграничных районах местом выращивания сельскохозяйственных культур для собственного употребления или прикорма скота.

Городище Отрар.

Города — это часть оседлого хозяйственно-культурного типа (далее ХКТ), который встречается и в кочевничестве, если мы говорим о полукочевом хозяйстве, например, или сезонных стоянках. Однако кочевничество как таковое не способно построить города, производственные фактории или цеха с нуля. Кочевые народы могут принять участие в строительстве городов, то есть опосредованно через экономические вложения или же завоевания их у других народов. Непосредственным строительством городов занимаются народы оседлой цивилизации, в которую и трансформируются кочевые народы в процессе своего исторического развития. После чего уже бывшие кочевники начнут строить города, ремесленные мастерские, первые торговые и производственные фактории, будут развиваться производственные силы и изменяться производственные отношения, появятся новые социальные слои и группы, новые антагонирующие друг другу классы.

Мы подошли к вопросу обусловленности оседания кочевников в своём развитии. Причина оседания кочевничества кроется в том, что оно само себе является тупиковым ХКТ. Это объективная действительность, как бы это не било в самое сокровенное место казахстанских националистов и третьесортных историков на службе олигархов. Кочевое хозяйство, тем или иным путем под воздействием внутренних и внешних противоречий, в своём развитии трансформируется в оседлое хозяйство. Раскрытию данной темы в будущем будут посвящены отдельные статьи, но это не мешает уже в данной работе выдвигать подобный тезис.
Возвращаясь же к вышесказанному, можно сказать, что под воздействием внутренних противоречий кочевничество очень долго развивалось бы до оседлости. Наиболее вероятным фактором, под воздействием которого кочевники стали бы оседать, является изменение условий окружающей среды, если рассматривать кочевников казахов в обособлении от внешних условий (учитывая климатические условия не как «внешние», а как «внутренние»).

Акмолинск (ныне Нур-Султан), 1916 г.

Внешним же воздействием, способствовавшим оседанию кочевников, как нам известно из истории нашей страны, стала Российская империя. Именно она в определённой степени сыграла роль катализатора в развитии казахского общества (разумеется, что влияние Российской империи на казахский народ и другие народы огромной империи (напр. Дальний Восток, Средняя Азия) нельзя охарактеризовать как абсолютно положительное или абсолютно негативное. Однако нельзя отрицать её прогрессивное влияние. Данный вопрос будет более широко освещён в последующих работах настоящего цикла).

Резюмируя всё вышеприведённое, хочется сказать, что настоящая статья является вводной работой в цикл статей, посвящённых проблематике общественного развития Казахстана. Все приведённые тезисы будут более глубоко и детально раскрыты в последующих работах.

Минган. Научно-творческий коллектив “Батальон «Тарих»”.

Список использованной литературы:

1. Энгельс Ф. Анти-Дюринг 1878 // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 14. — М. — Л.: Соцэкгиз, 1931. — 359 с.

2. Шокан Валиханов. «Следы шаманства у киргизов», с.59

3. Лысенко Ю. А. Степень исламизации казахского общества на рубеже XIX-XX вв. В оценке миссионеров Киргизской духовной миссии // Известия АлтГУ. 2008. №4-3. с.149 - 155

4. «Оренбургское магометанское духовное собрание и духовное развитие татарского народа в последней четверти XVIII – начале ХХ вв».: Материалы одноименного научного семинара, посвященного 220-летию учреждения религиозного управления мусульман внутренней России и Сибири (Казань, 18 декабря 2009 г.). – Казань: Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ, 2011. – 212 с.

---

Қызыл Отау / Красная Юрта