Жилищные условия рабочего в империи и заключённого в ИТЛ
Помимо рабочего места, рабочим необходимо было жильё, поскольку большинство рабочих в Российской империи были выходцами из крестьян. Работодатели решали эту проблему по-разному: некоторые строили бараки или размещали рабочих в цехах. Однако жилищные условия оставались крайне тяжёлыми.
Начнём с рассмотрения нескольких примеров. На парфюмерной фабрике в Москве «женатые и холостые, дети и взрослые девушки спят в повалку вместе, без всяких перегородок, в крайне тесной и грязной обстановке». Ещё более плачевная ситуация складывалась, когда работники проживали непосредственно в цехах производства, то есть на своих рабочих местах. Им приходилось спать на полу или скамьях и постоянно вдыхать пары от производственных отходов. Так, например, в 1870 году помощник врачебного инспектора Статский Советник Г. Михайлов отмечал, что на кожевенном заводе купца И.Я. Поскреблива в г. Вятка Вятской губернии работники не имели отдельных помещений для отдыха и проживания. Некоторым из них приходилось спать на рабочих станках, а другим на нарах, которые они обкладывали своей одеждой для большего удобства [14]. Однако это происходило в конце 19 века. Возможно, в 20-м веке что-то изменилось?
В России рабочие бюджеты постоянно испытывали дефицит, а царское правительство не занималось строительством жилищ для рабочих и не стимулировало в этом направлении частное предпринимательство. В Петербурге стоимость квартир превышала цены в Германии, где они считались самыми дорогими на Западе. Так, если однокомнатная квартира в Берлине стоила в год 108 руб., то в Петербурге — 155 руб.; двухкомнатная соответственно —175 и 249 руб., 3—5-комнатная — 375 и 445 руб. и т. д. [22].
Царское правительство не только не стимулировало строительство предпринимателями дешёвых квартир для рабочих, но и обременяло строительство множеством налогов: налогом с недвижимых имуществ, промысловым налогом со всех сумм, затраченных на постройку, городскими налогами (на устройство канализации, водоснабжения и освещения). Строительством жилищ занимались преимущественно владельцы частных земельных участков. Вследствие роста цен на участки с 1904 по 1914 год их стоимость в среднем увеличилась на 30% [23].
В соответствии с российским законодательством, санитарные требования по устройству и содержанию жилых помещений для рабочих устанавливали Главное и губернские по фабричным и горнозаводским делам присутствия (через издание обязательных постановлений) и земские учреждения, а также городские общественные управления. Контроль за выполнением обязательных постановлений присутствий, земских и городских управлений возлагался на фабричную инспекцию и общую полицию. Это подтверждалось циркуляром № 795 министра внутренних дел губернаторам и градоначальникам от 27 июня 1913 года под названием «О санитарном благоустройстве фабрично-заводских предприятий и горных промыслов и санитарном надзоре за ними». Участие владельцев предприятий в строительстве рабочих жилищ считалось делом добровольным [24].
Также можно рассмотреть условия проживания по каждому региону в отдельности.
Согласно данным бюджетной анкеты С. Н. Прокоповича в Петербурге [4], распространённой в феврале-марте 1908 года — среди наиболее грамотной, сознательной и высокооплачиваемой части рабочих столицы — членов профессиональных организаций и рабочих клубов, из 632 опрошенных 570 проживали на «вольных» квартирах, снимаемых у квартировладельцев. В зависимости от уровня заработка они арендовали самые разнообразные жилые помещения.
Одинокие рабочие с заработком от 100 до 500 руб. в год чаще всего снимали «углы» в комнатах. Рабочие следующих бюджетных групп (500— 800 руб.) арендовали комнаты, а получавшие более 800 руб. в год — даже квартиры. При заработке до 500 руб. одинокий рабочий расходовал на квартиру 13% бюджета, свыше 500 руб.— 15—17%. Семейные рабочие при доходах до 600—700 руб. в год снимали койки, «углы», полукомнаты, а при доходах 700 руб. и выше — комнаты и даже квартиры. В первом случае семейные рабочие тратили на квартиру 8—16% бюджета, во втором — 20—23%. Из 632 опрошенных на хозяйской квартире проживали всего 55 одиноких и 2 семейных рабочих. Однако это исследование проводилось среди наиболее обеспеченной части рабочих Петербурга.
Напомним, что согласно данным фабричной инспекции, средний заработок фабрично-заводского рабочего Петербургской губернии в 1900 году составлял 299 руб. в год, а к 1913 году увеличился до 384 руб. 10 коп. [24].
Какое жильё мог позволить себе петербургский рабочий? В первую очередь это были угловые квартиры.
При осмотре угловых квартир выяснилось, что из-за чрезвычайной скученности на 1 кровать приходилось по 1.8 человека, при этом на большинстве постелей и нар отсутствовало бельё. Угловые квартиры были настолько переполнены, что единственным критерием вместимости служила площадь пола: квартира или комната в квартире считалась заполненной, когда ни в какой угол нельзя было втиснуть ни одной койки. Постоянными спутниками скученности населения были духота и грязь. В 25% угловых квартир отсутствовал водопровод, 27% были сырыми, тёмными. Санитарные врачи утверждали, что именно угловые квартиры с чрезвычайной скученностью населения в них служат главными источниками распространения холеры и брюшного тифа. По свидетельству санитарных врачей, «угловыми» жильцами являлись главным образом рабочие и ремесленники [25].
Помимо угловых квартир рабочие часто арендовали подвальные помещения. Согласно обследованию 1900 года, в подвальных квартирах проживали 52 023 человека, что составляло 5.5% всех жителей Петербурга. В среднем в одной комнате в подвальных квартирах жили 5.3 человека. Примечательно также, что 40% жильцов подвальных квартир довольствовались одной комнатой [25].
Как показали многочисленные обследования подвальных квартир, в условиях Петербурга они неизменно были сырыми, с затхлым воздухом, недостатком воздуха и света и чрезвычайной скученностью [24].
Однако для улучшения условий проживания некоторые владельцы заводов и фабрик начали возводить рабочие казармы. Но каковы были условия проживания в них?
Значительное число рабочих Петровской и Спасской мануфактур Максвеля проживало в огромном 5-этажном «Красном доме» — платной фабричной казарме. Дом был построен ещё в начале 70-х годов XIX века в Безымянном переулке около Шлиссельбургского тракта напротив фабрик Максвеля, но порядки в нём не менялись и в 1900—1914 годах. В каждой каморке размещались 5—6 взрослых человек, не считая детей. Плата составляла 2 руб. 25 коп. с человека. Каморки были холодными, сырыми, в среднем на человека приходилось 0.5 куб. саж. воздуха [26].
Часть рабочих Никольской ткацкой мануфактуры акционерного общества «И. А. Воронин, Лютш и Чешер» проживала в рабочей казарме на Большом Сампсониевском проспекте, называемом Лаптевкой. В каждой комнате размером 10—12 кв. м размещалась рабочая артель (до 20 человек) или несколько семей. Спали на нарах и даже под нарами [27].
Каковы были условия в Москве?
Центральные районы города активно застраивались и благоустраивались. Однако трамвайное движение, новые мостовые, многоэтажные каменные дома, электричество, телефон — всё это было доступно только центральным районам. Если на одного жителя в городе в среднем приходилось по 3.4 кв. м жилой площади, то население окраин, прежде всего рабочие, проживали в одной комнате по 6 и более человек. Улицы не были освещены, 75% всех домовладений Москвы не имели канализации [24].
В Богородске (компания Богородско-Глуховской мануфактуры Морозовых насчитывала 13 тыс. рабочих) существовали отдельные бараки для холостых мужчин, одиноких женщин и семейных рабочих. В казармах для одиноких рабочие размещались настолько тесно, что расстояние между кроватями составляло 1 аршин, стульев и скамеек не было, сидели на постелях. Казармы для семейных состояли из небольших комнат, но в каждой комнате должны были проживать не одна, а от 3 до 5 семей, то есть 13—15 человек [28].
В Орехово-Зуеве в семейных казармах комнаты были рассчитаны на 3 семьи: 2 семьи размещались по бокам комнаты на кроватях и третья — поперёк неё, на полатях, представлявших собой своего рода воздушную комнату [28].
Городское самоуправление Москвы в 1899 году провело сплошное обследование коечно-каморочных квартир, поскольку в них постоянно возникали инфекционные заболевания. Выяснилось, что таких квартир насчитывалось 16478, в них проживали 180919 человек, то есть 17% населения города, в том числе 25.4 тыс. фабрично-заводских рабочих, значительное число чернорабочих и низших железнодорожных служащих, мелких ремесленников, приказчиков и т. д. Эти квартиры были сырыми и холодными, грязными, с испорченным воздухом, переполнены жильцами [29]. Даже в казармах предприятий Богородской губернии, где условия жизни рабочих были лучше, чем в коечно-каморочных квартирах, по данным доктора А. И. Скибневского, в 1899 году требуемая обязательными санитарными постановлениями норма воздуха в 1 куб. саж. ещё не везде была достигнута. Это произошло лишь к 1910 году [30]
В Южном горнопромышленном районе условия проживания также были неудовлетворительными.
На Петровском заводе Русско-Бельгийского металлургического общества (около 3 тыс. рабочих) комиссия обнаружила наличие 40 каменных домов для 110 иностранных рабочих, причём в каждом доме было всего по 2 квартиры со всеми удобствами (3— 4 комнаты, кухня, кладовые и т. д.). Для русских семейных рабочих имелись 36 домов с 4 однокомнатными квартирами в доме и 50 домов — с 2 такими же квартирами. Холостые рабочие размещались в 4 казармах по 32 человека в каждой, в 10 — по 50 человек и в 4 —по 60 рабочих. Таким образом, завод обеспечивал жильём 1800 рабочих, а остальные снимали комнаты и «углы» в близлежащих селениях [24].
На заводе Новороссийского общества (13.5 тыс. рабочих) комиссия Штофа выявила, что только 6 тыс. рабочим предоставлялись заводские квартиры и казармы. Последние представляли собой комнаты в 25 куб. саж. для 25 рабочих и кухарки. Еду готовили здесь же. Нары были сплошными [24].
На железных рудниках Новороссийского общества (700 рабочих) комиссия А. Штофа зафиксировала наличие 30 домов для семейных рабочих (по 4 семьи в каждом доме) и 12 казарм для холостых на 40 человек каждая. На каменноугольных рудниках, где в 3 шахтах в 1900 году работали 2300 горняков, ситуация была совершенно иной. В квартирах в полторы комнаты и кухне часто проживала артель до 12 человек. На 1 человека вместо 1.5 куб. саж. воздуха по норме приходилось 0.5. За такую квартиру артель платила 3 руб. В квартиры из двух комнат поселяли по 8 рабочих и взимали по 4 руб. В 30 «каютках» (дома без пола и потолка) на 5 куб. саж. в каждом доме размещалось по 15 человек и плату взимали по 1 руб. в месяц [24].
Неудивительно, что в Баку складывалась аналогичная ситуация.
По указанию из Петербурга сенатором Кузминским в 1905 году была проведена ревизия Баку и губернии. Материалы ревизии показали, что положение рабочих Баку было неудовлетворительным. Особенно тяжёлыми оказались жилищные условия. В одной казарме размещались до 80 человек. Здесь же ели, спали и сушили одежду; бань и прачечных не было [31].
Наиболее достоверные сведения о жилищах рабочих бакинского нефтепромышленного района содержатся в материалах обследования жилищ нефтепромышленных рабочих, проведённого в марте—мае 1911 года Профессиональным обществом рабочих механического производства г. Баку и его районов. Из общего числа рабочих в 32 тыс. человек 22 тыс. пользовались хозяйскими квартирами, а 10 тыс., в основном семейные, снимали на стороне частные квартиры [32].
В первую очередь были обследованы 703 казарменных помещения с охватом 41% жильцов. Выяснилось, что 28% населения имело менее 2 куб. саж. воздуха на человека, 66%—менее 2 куб. саж. Вентиляция функционировала лишь в 30% казарм. 79% казарменных помещений приходилось на 1-й этаж, 4% — на подвалы [24].
Особенно плохие условия комиссия отметила в частных жилищах нефтепромышленных рабочих Баку. Семейные частные квартиры и квартиры для одиноких рабочих были сильно перенаселены: средняя плотность населения достигала 6 и более человек на комнату (75%), а пятая часть семейного населения частных квартир проживала по 8—10 и более человек в комнате [24].
Таким образом, жилищные условия рабочих в Российской империи были крайне тяжёлыми, неудовлетворительными, не соответствовали санитарно-гигиеническим нормам.
Каковы же были условия проживания в исправительно-трудовых колониях и лагерях?
Лагерный пункт должен был размещаться в сухой местности, обеспечивающей сток поверхностных вод, с обязательным наличием источника питьевой воды. В соответствии с инструкциями от 02.08.1939 [33] и от 1951 года [34] заключённые размещались в бараках.
В пояснительной записке начальника Управления лагерей УНКВД по ЗСК Шишкарева А. П. и помощника начальника Финансово-планового отдела ГУЛАГ Грача указывается, что на одного заключённого Сиблага приходится от 1,25 до 4 кв. м. жилой площади. Однако в бараках размещены 76,3%, в палатках - 6%, в землянках - 9,3%, в прочих помещениях - 8,4%. Отмечалось неудовлетворительное санитарное состояние палаток и землянок [35].
В 1943 году был издан циркуляр “Об улучшении жилищно-бытовых условий содержания заключенных”, в котором предписывалось обеспечить на каждого заключённого 2 кв. м. жилплощади с кубатурой воздуха 5 кв. м. [36]
Согласно инструкции 1951 года бараки подразделялись на:
общие - вместимостью от 100 до 200 человек в каждом, из расчёта 1,8 кв. метра площади на человека, с предоставлением индивидуального спального места на двухъярусных нарах вагонной системы с комплектом постельных принадлежностей (размещение заключённых в бараках осуществлялось побригадно и посменно);
штрафные - с камерной системой, состоящие из общих камер вместимостью 15-20 человек [34].
Уборку бараков производили ежедневно, с обязательным проветриванием. Умывальники и баки с водой должны были быть вымыты, в баки налита свежая (кипячёная) вода. Отбой и подъём устанавливались с таким расчётом, чтобы заключённые имели для сна не менее 7 часов [33].
Каждые 10 дней заключённые мылись в бане, меняли бельё [37]. Раз в месяц заключённым-мужчинам производили стрижку головы, бороды и усов. Стрижка заключённых-женщин производилась только по медицинским показаниям [38].
Однако согласно опубликованным документам имели место случаи, когда эти условия не выполнялись. Так в отчёте комиссии ОГПУ по обследованию режима и быта заключённых Соловецких лагерей отмечались: скученность в бараках, отсутствие постельных принадлежностей [39].
В справке начальника ГУЛАГа Наседкина В. Г. указывается, что жильём обеспечены только 18% заключённых Средне-Бельского лагеря. По результатам проведённой проверки выяснилось, что обеспеченность жильём в лагере составляет 23%, 1500 заключённых размещены в подсобных помещениях, 40% заключённых спят на голых нарах [40].
В ИТК № 11 Башкирской АССР заключённые были размещены в палатках, спали на соломе [41].
Установить, насколько массовыми были нарушения жилищных условий в ИТЛ и ИТК, не удалось, поскольку данный вопрос не исследовался, отсутствует какая-либо статистика по этому вопросу, недостаточно документов для точного определения масштабов нарушений условий содержания заключённых.
Таким образом, жилищные условия заключённых в советских ИТЛ были лучше по сравнению с жилищными условиями рабочих в Российской империи, поскольку даже согласно нормативным документам санитарные нормы в советских ИТЛ предусматривали сравнительно больше пространства и воздуха на 1 человека, не говоря уже о мерах гигиены. И это с учётом тех нарушений, о которых сообщалось. Даже не сам факт сообщений о нарушениях, а то, что на эти сообщения реагировали вплоть до наказания виновных в этих нарушениях, должно свидетельствовать о том, что советские органы правопорядка не ставили своей целью физическое уничтожение заключённых ИТЛ и ИТК. Органы правопорядка в Советском Союзе выполняли возложенные на них обязанности по обеспечению заключённых жильём, а за невыполнение представители этих органов понесли наказания, что подробнее будет рассмотрено в главе “Правовая защищённость”.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ: https://vk.com/@red_yurt-komu-zhilos-luchshe-rabochemu-v-imperii-ili-zakluchennomu-v
С. Г.
Қызыл Отау / Красная Юрта